"Украинская армия – это натовская ЧВК". Как выжить в "балтийской петле", объяснил военный эксперт
Один из главных "глобальных" уроков Усть-Луги в том, что в нынешней войне больше нет понятия "глубокий тыл", а нефть – не просто бизнес, защищённый международным правом и страхом Запада перед пустыми бензоколонками. Между тем ситуация складывается таким образом, что "временное окно возможностей" сужается. Подробности – в нашем материале.
А что частный бизнес?
После того как на порт Усть-Луга был совершён налёт украинских дронов-камикадзе, стало совсем не по себе. Неужели несколько дешёвых вражеских роботов могут обнулить работу целой отрасли, которая десятилетиями кормит страну. Не исключено, разводят руками военные эксперты. В связи с чем в эфире программы "Мы в курсе" на Царьграде телеведущая Елена Афонина задала вопрос: "Есть ли вероятность, что ПВО нашей страны каким-то образом не справляется с возложенными задачами?"
Военный эксперт, разработчик БПЛА, участник спецоперации Андрей Беднарский подчеркнул, что ни одна оборона не может быть стопроцентной и абсолютной, есть предел возможностей.
Да, мы можем повышать оборонную способность любого объекта. Но его эффективность не будет приближаться к 100% никогда. Это невозможно. Потому что средства нападения развиваются быстрее, чем средства обороны. Тем более, в такой наукоёмкой и очень скоростной сфере, как БПЛА. Мы прекрасно понимаем, что у нас совсем недавно ещё системы РЭБ достаточно успешно могли справиться с большинством дронов. Однако сейчас у нас уже есть более пяти различных способов того, как обходить эти ограничения, принципиально на новых физических принципах. То есть системы РЭБ – это рынок, который будет сужаться. Поэтому здесь, конечно, ответ лежит не только в плоскости обороны. Концепция абсолютно чистого неба – невозможна,
– объяснил собеседник Царьграда.
Фото: Царьград
По его словам, первым делом необходимо уничтожать средства нападения, которые сейчас есть у противника, и его логистику, пресекать возможность эти дроны запускать. Это достаточно сложно, учитывая объёмы средств, которыми располагает Киев, поэтому "сужается и временное окно возможностей".
Елена Афонина также поинтересовалась, учитывая ситуацию в Усть-Луге, какова роль частного бизнеса в обеспечении безопасности столь серьёзных объектов. Эксперт указал на законодательные ограничения.
Частный бизнес не имеет нужных средств поражения. Кинетические дроны, у которых нет боевой части на своём борту, не могут сбить большие дальнолёты, самолёты, крылья. У них просто не хватит кинетической энергии. На борту должна быть боевая часть, чтобы нанести повреждения, из-за которых дрон противника не сможет продолжать боевую задачу. Поэтому надеяться на частный бизнес возможно только в вопросе финансирования вооружённых сил или подразделений, которые будут действовать в интересах охраны наших критически важных предприятий,
– уточнил Андрей Беднарский.
коллаж Царьграда
"Прибалтика – сторона войны, без вопросов"
Пока украинские беспилотники летели на Россию через воздушное пространство Эстонии, Литвы и Латвии, которые официально открыли его для ВСУ, на Ближнем Востоке Иран и его союзники доказали: если на кону стоят жизненно важные интересы, церемониться с чужим суверенитетом никто не будет, заметил обозреватель Царьграда Иван Прохоров.
Если западные соседи позволяют превращать своё небо в проходной двор для ударных дронов, летящих жечь наши заводы, то их нейтралитет становится фикцией. Почему мы должны уважать границы тех, кто де-факто помогает противнику наносить экономические удары по России? В такой ситуации пора перестать играть в джентльменов на шахматной доске, которой противник давно бьёт нам по голове,
– считает он.
Комментируя перспективу "ответного удара", Андрей Беднарский добавил, что есть риск и ответа противника, но, с другой стороны, мы также видим, например, по ситуации в Иране, что враг (в лице Европы) ещё не готов участвовать в крупных военных операциях.
Что с Купянском? "Врать не буду": Командир – о тревожном моменте на фронте
Ранее прошла информация, что Европа хочет развязать войну с Россией к 2030 году и активно готовится к этому. Правда, тех, кто сегодня создаёт условия, чтобы история пошла по этому кровавому пути, к 2030 году у руля уже не будет.
Опять же, мы понимаем, что в действительности их вооружённые силы ещё не готовы,
– считает участник спецоперации.
Впрочем, справедливо и то, что "украинские дроны не могли телепортироваться с территории Украины сразу в Прибалтику", подчеркнул собеседник Царьграда, возвращаясь к ситуации в Усть-Луге.
Если дроны запускались с территории Прибалтики, то она – сторона войны, без вопросов. Польша в начале марта открыла своё воздушное пространство, восточную часть страны, для объектов, которые летят не выше трёх километров. Как мы понимаем, это как раз те самые украинские дроны. В условиях такой тотальной войны, которая проходит на многих аспектах, на разных пространствах, и информационном, и воздушном, и наземном, мы должны понимать, что противник использует прокси-силы. Даже украинская армия – это, по сути, такая большая, крупная натовская ЧВК, частная военная компания, которая выполняет их подряд,
– объяснил Андрей Беднарский.
Главный урок Усть-Луги: в чём настоящее спасение?
Очевидно, что сбивать дроны в чужом небе – шаг, который требует недюжинной решимости. Это уже не просто оборона порта, а применение силы в пространстве стран НАТО, и результат может оказаться серьёзнее тактической выгоды.
Москва может получить не снижение угрозы портам, а новый виток эскалации, в первую очередь против своей нефтяной логистики. Это тот важный момент, на который указали военные эксперты. Кроме того, "одно дело – завидовать фанатизму иранцев, другое – попробовать их метод на своей шкуре, когда у собственных границ всякие новоиспечённые финские натовцы ходят хмуро", отметил также обозреватель Иван Прохоров.
Главный урок Усть-Луги: в современной войне больше не существует понятия "глубокий тыл". Мы слишком долго жили с иллюзией, что нефть – это просто бизнес, защищённый международным правом и страхом Запада перед пустыми бензоколонками. Сегодня это не так. Рецепт выживания начинается с признания: каждый завод, порт и танкер теперь являются полноценными боевыми единицами, и относиться к их обороне нужно так же серьёзно, как к защите государственной границы. Настоящее спасение – в тотальной технологической децентрализации и массовом производстве средств защиты,
– считает эксперт.
Мирные времена кончились, и логистический хаб теперь – это военный объект. Выживание в "балтийской петле" зависит от того, насколько быстро мы превратим экономическую инфраструктуру в гибридную крепость, подытожил он.