Как победить в СВО, написано 100 лет назад: Теоретическая база военного планирования

Александр Андреевич Свечин был царским генералом, перешел на сторону Советской России, преподавал военное дело и был расстрелян в 1938 году.

Свой фундаментальный труд "Стратегия" он издал в 1926 году, в возрасте 48 лет. Эта книга признана вершиной отечественной военной мысли. Самого Свечина нередко называют "русским Клаузевицем".

Считается, что Свечин фактически предсказал характер сложных, гибридных, затяжных конфликтов и сформулировал принципы выживания государства в них.  

"Стратегия" – главный труд "русского Клаузевица" Александр Свечина. Скриншот: соцсети

Он также детально разбирал риски внутренних расколов. Сегодня его идеи реализованы в фокусе государства на суверенитете информационного пространства, защите от "цветных революций". 

***

Главная теоретическая заслуга Свечина – разделение войн на два типа: "быстрых" кампаний и войн на истощение.

Есть признаки, что сейчас за основу военного планирования СВО выбран свечинский измор – затяжная борьба, где победа достигается не уничтожением армии врага, а разрушением его экономического, политического, морального потенциала.

Согласно Свечину, современная война ведется не только армией, но и заводами, железными дорогами, финансами.

При этом Свечин писал, что "для каждой войны надо вырабатывать особую линию стратегического поведения… каждая война представляет частный случай, требующий своей особой логики".

Он обосновал, что стратегическая оборона и опора на внутренние ресурсы (мобилизационная емкость) являются эффективным инструментом победы над технологически превосходящим соперником.

То есть Свечин фактически доказал, что победа в долгосрочном противостоянии куётся не столько на полях тактических сражений, сколько в кабинетах экономистов, дипломатов и конструкторов, объединённых единым стратегическим замыслом. 

***

Разберёмся в деталях российского выбора, попробуем понять управленческую базу. Почему именно измор?

Здесь мы коснёмся именно военной логики, не рассматривая "специальный", политический, невоенный фактор СВО, который, вероятно, изначально предполагался главным. Но обстоятельства изменили акценты.

Полноценный перевод промышленности на военные рельсы занимает от полутора до трёх лет (кадры, проектирование, расширение цехов, поставки станков, отладка технологий, выстраивание поставок микроэлектроники и прочих ресурсов). Выход на пиковые мощности производства снарядов, бронетехники и БПЛА объективно пришёлся на период 2024-2025 годов.

Быстрый расход советских запасов вооружения на первом этапе СВО потребовал времени для их модернизации и ревизии (тоже пока оставим за скобками вопросы о том, почему это не было сделано раньше, просто констатируем факт). Растягивание конфликта позволило ВПК нагнать темпы.

Шоковый перевод экономики на рельсы "тотальной мобилизации" в 2022 году мог спровоцировать внутренний коллапс. Длительная стратегия позволила применить метод "относительно мягкого вовлечения".

Шоковый перевод экономики на мобилизационные рельсы в начале СВО мог бы спровоцировать коллапс внутри страны. Коллаж Царьграда

Резкая мобилизация миллионов граждан для достижения быстрых военных целей создала бы запредельное напряжение в обществе. Растягивание сроков позволило отказаться от повторных волн принудительной мобилизации. Сделав ставку на высокие выплаты добровольцам-контрактникам, государство превратило участие в СВО во внутриэкономический, политический, социальный лифт.

Для удержания федеральной стабильности критически важно, чтобы мегаполисы (Москва, Санкт-Петербург) не ощущали фронтового дефицита. Постепенный формат СВО позволил заместить импорт, сохранить рабочие места, избежать депопуляции из-за панической миграции.

В то время моделирование показывало, что запасы советского оружия в Восточной Европе и свободные резервы НАТО (особенно 155-мм снаряды и ПВО) иссякнут при интенсивном противостоянии за два-три года.

Предполагалось, что западная промышленность, в силу капиталистической структуры, не сможет развернуть ВПК без долгосрочных госгарантий на десятилетия. Время скорректировало такие расчёты, внеся нелинейные факторы современной интеграции, инноваций, гибкой кооперации. Что лишь подтверждает ограниченность расчётов "в моменте".

Растягивание конфликта также учитывало электоральные циклы на Западе (выборы в США 2024 года, смена правительств в Европе). Что должно было размывать монолитность санкционной коалиции и снижать объёмы финансовой помощи Украине. И действительно, предпосылки для этого возникали, но в целом гасились западными центрами управления.

В такой логике предполагалась внутренняя деградация Украины: затяжная нагрузка на энергетическую инфраструктуру, экономику и демографический ресурс Украины должна была изматывать её внутренний потенциал сильнее, чем прямые фронтальные удары, минимизируя при этом российские потери.

Хотя в итоге такой план оказался скорректирован промышленно-экономической и технологической интеграцией Украины в западное пространство, удержанием сплочённости украинского общества и элит под эгидой "экзистенциальной войны".

Таким образом, стратегия "измора" с горизонтом планирования до 2027 года и далее оказалась для руководства РФ в первый год боевых действий единственным математически, концептуально и ресурсно обоснованным вариантом, переводящим противостояние из плоскости "кто сильнее на поле боя прямо сейчас" в логику "чья система обладает большей общей макроэкономической, социальной и демографической выносливостью".

***

На период 2027-2028 годов (и с прицелом на 2029 год) в мировой и региональных экономиках теперь прогнозируется закрепление глубоких структурных диспропорций, вызванных затянувшимся геополитическим противостоянием, в том числе долгосрочными последствиями специальной военной операции.

Происходит переход в фазу "новой нормальности", где ключевыми факторами становятся кардинальная перестройка логистики и фрагментация глобальных рынков, их окончательное разделение на "западный" и "восточно-южный" блоки.

Наблюдается острый дефицит редкоземельных металлов, лития и качественного сырья для "зелёной" энергетики. Страны активно переходят к сырьевому национализму (ограничению экспорта необработанных ресурсов).

Острый дефицит редкоземельных металлов заставляют страны переходить к "сырьевому национализму". Скриншот видео: YouTube

Глобальный судоходный сектор сталкивается с постоянным ростом издержек из-за обхода нестабильных зон.

Полный отказ от дешёвых российских трубопроводных ресурсов привёл к долгосрочной зависимости Европы от дорогого американского и катарского СПГ, что снижает конкурентоспособность европейской химической и металлургической промышленности. К 2027 году ЕС столкнётся с необходимостью субсидирования углеродоёмких отраслей либо их выносу за пределы региона.

Таким образом СВО, помимо региональных задач, стала одним из ключевых инструментов глобального переустройства. Что превращает её в долгосрочный фактор.

*****

Исходя из этого оценим концепцию в рамках базы "измора".

Для России: "Длинная воля и контролируемое давление".

В таком случае основа действий: не форсировать события масштабными стратегическими наступлениями, если они требуют кратного увеличения потерь, усиления экономико-социальной нестабильности.

Провозглашаемый принцип: "перемалывание" ресурсов противника на выгодных рубежах, уничтожение тылового потенциала. Время в рамках данной модели работает на сторону с большим ресурсным базисом.

Для Украины стратегия: "Максимальное удорожание для противника".

Переход к эшелонированной обороне по образцу "линий Суровикина", минимизация собственных потерь в живой силе, в этой связи ставка на роботизированные системы (FPV-дроны, беспилотные катера, робототехнические комплексы), нанесение медийно болезненных и экономически ощутимых атак вглубь РФ для принуждения к переговорам на удобных Украине условиях. Эпизодические встречные удары в режиме активной маневренной обороны.

В таком случае период 2027-2028 годов неизбежно станет точкой перелома.

По такому сценарию, если западная коалиция не сможет тотально перевести свою оборонную промышленность на рельсы "военного времени", кратно увеличить поставки, то по концепции "измора" физическое истощение людского и инфраструктурного потенциала Украины, с высокой долей вероятности, вынудит Киев к заморозке конфликта и принятию российских условий из-за невозможности продолжать конвенциональную войну высокой интенсивности.

Именно так и выглядит теория "войны на измор" в условиях СВО.

*****

Работа Свечина, несомненно, сохраняет важнейшее фундаментальное теоретическое значение как база для развития отечественной военной мысли.

Однако его практические подходы устарели по объективным причинам. Вся стратегия измора была основана на глубине тыла.

Но спутники-разведчики, дроны и дальнобойные высокоточные ракеты лишили глубокий тыл того уровня недосягаемости, который был залогом успеха расчётов Свечина.

Противник, многие командиры которого учились по военным учебникам российского планирования, тоже это осознаёт и концентрирует свои атаки именно на зоне уязвимости.

В истории военной мысли немало трудов, которые из-за тектонических сдвигов в технологиях и геополитике утратили применимость как прямое руководство к действию, но навсегда сохранили фундаментальное символическое и концептуальное значение.

К примеру, Анри Жомини (XIX век). Его стремление свести войну к вечным геометрическим, "операционным" линиям и фиксированным правилам было разрушено появлением скорострельного оружия, окопной войны и массовых армий. На практике его схемы устарели, но символически Жомини остался отцом военной доктрины как системы, научившим штабы мыслить структурно.

Другой пример: Альфред Мэхэн (рубеж XIX-XX веков). Его концепция Command of the Sea (господство на море) через генеральное сражение броненосных флотов утратила практический смысл с появлением подводных лодок, авианосцев, а позже – противокорабельных ракет и беспилотников. Масштабных классических битв флотов, как при Цусиме, больше не происходит.

Однако символически теория Мэхэна жива: контроль над морскими торговыми путями до сих пор определяет мировую политику.

Концепция Command of the Sea (господство на море) утратила практический смысл. Фото: navylookout.com

Поэтому очень важно не ошибиться, выбирая из теории Свечина вневременные идеи и не опираться при этом на устаревшие принципы. Потому что такие ошибки влекут последствия для всей практической военной организации.

Проблема в данном случае не в работе Свечина. Она скорее в том пробеле современных стратегических российских концепций, который оказался незаполненным.

Если американцы (командование Уильяма Депюи и Донна Старри) смогли сделать такие выводы после поражения во Вьетнаме и, осознавая кризис, ускоренными темпами адаптировали под себя немецкое военное искусство, вплоть до перевода и принятия немецких уставов на основе концепции Auftragstaktik, превращённой в агрессивную американскую военную философию FirLand Battle, то российская коррекция военной мысли, которая должна была произойти после афганской кампании, фактически ушла в песок из-за краха СССР. А благие пожелания "сетецентрических идей", перелицованные с разработок маршала Огаркова, не имели твёрдой почвы технологий и необходимой организационной базы.

***

Разберем конкретные параметры теории Свечина применительно к СВО:

1. Определение длительной динамики СВО как "войны на истощение" (что формально похоже на измор), в реальности не соответствует параметрам Свечина.

Технологическая реальность XXI века изменила природу этого процесса, сделав конкретные тактические и оперативные выводы Свечина нежизнеспособными. Во времена Свечина "измор" подразумевал позиционный тупик, огромные фронты и постепенное перемалывание дивизий в окопах за счёт логистики.

Сегодня спутниковая разведка, искусственный интеллект и массовые FPV-дроны исключили фактор оперативной внезапности.

Измор в СВО – это теперь не просто нехватка снарядов или мобилизационного ресурса, это технологический тупик, где концентрация бронетехники для прорыва невозможна из-за мгновенного поражения высокоточным оружием.

В условиях СВО концепция тотальной мобилизации классического типа столкнулась с феноменом точечного производства. Современная война требует не просто миллионов валовых снарядов или танков (хотя объём важен), но колоссального количества микроэлектроники, чипов, программируемых компонентов.

Украина опирается не на собственную экономику, а на внешнее финансовое и техническое обеспечение конгломерата стран (НАТО+), которое Свечин просто не мог прогнозировать в рамках коалиционной войны.

Более того, санкционная война показала, что уязвимость государства теперь лежит не в плоскости отсутствия угля или стали (как в эпоху Свечина), а в сфере доступа к международным финансовым системам (SWIFT), суверенным технологиям и критическому софту.

Политическое руководство сегодня вынуждено маневрировать в условиях "необъявленных войн" и прокси-конфликтов, где формальный статус войны отсутствует, что ломает свечинскую увязку политики и стратегии.

2. Свечин детально описывал перманентную мобилизацию миллионов людей и перевод всей промышленности на военные рельсы ("красный милитаризм").

Однако в современных реалиях СВО численный перевес имеет предел эффективности.

На первый план выходит не количество штыков, а технологическая сложность, массовость и удешевление ВВСТ (вооружения, военной и специальной техники), доступность технической разведки, космической связи, способность радиоэлектронной борьбы адаптироваться к изменяющимся частотам дронов каждые несколько недель. Миллионная армия без защиты от дронов и РЭБ становится уязвимой мишенью, что отменяет чисто количественные расчёты Свечина.

3. Свечин мыслил категориями "фронт – тыл" и операционными линиями железных дорог. В СВО удары дальнобойными ракетами и БПЛА наносятся на тысячи километров вглубь территорий обеих сторон.

Ещё раз подчеркнём: понятие "глубокий тыл" девальвировалось, а логистика Свечина, завязанная на узловые станции, уступила место рассредоточенным сетям снабжения.

Сегодня удары дальнобойными ракетами и БПЛА наносятся на тысячи километров вглубь территорий. Коллаж Царьграда

***

Тогда в чём практическая польза работы Свечина?

Свечин жёстко критиковал "прожектёрство": веру в то, что войну можно выиграть одним красивым кавалерийским наскоком (сокрушением).

Начальный этап СВО (февраль-март 2022 года) с попыткой быстрого продвижения и глубоких обходов продемонстрировал, что ставка на "сокрушение" в современных условиях против подготовленной обороны не сработала.

В итоге переход конфликта в затяжную фазу стал символическим триумфом свечинского пророчества об "изморе": побеждает тот, чья экономическая, демографическая и социальная система окажется выносливее.

Свечин следовал за Клаузевицем, утверждая, что военная стратегия – это служанка политики.

В контексте СВО это проявляется в том, что чисто военные решения (например, удары по инфраструктуре, удержание или оставление определённых городов, зерновые сделки, удары по энергетике) продиктованы не столько оперативной необходимостью, сколько политическими и геоэкономическими торгами на мировой арене. Свечин провозглашал отказ от "чистой военщины" в пользу интегрального понимания войны.

Как Жомини оставил после себя язык штабной работы, так и Свечин передал русской военной школе язык системного анализа. Его концепция "стратегического моста" между политическими целями государства и возможностями армии – это вечная матрица.

Когда сегодня аналитики спорят об эффективности санкций, стойкости экономики РФ или объемах западной помощи Украине на фоне боевых действий, они, сами того не ведая, спорят в координатах, заданных Свечиным.

Таким образом в нынешних условиях работа Александра Свечина является не инструкцией по применению артиллерии и пехоты, а философией тотального противостояния.

К сожалению, в таких обстоятельствах возникает пробел штабного понимания современной "инструкции", что влечёт соблазн пользоваться тем, что есть.

Но на практике его книга устарела: алгоритмы ведения боя дронами, сетецентрические системы управления и гибридные кибероперации СВО давно изменили подходы к боевым операциям.

Однако символически его идеи приобрели в новых условиях ещё большую ценность, доказав, что война между крупными акторами почти неизбежно скатывается в изнурительный, технологически сложный и экономически затратный "измор".

***

Но при гибком подходе, идеи Свечина вполне интегрируются в реальность. Разберем, как именно?

В современных условиях адаптация идей Свечина требует концепции так называемого динамического измора, где технологическое обновление вплетено в жесткую государственную вертикаль, формируя "двухскоростную систему".

В таком случае, по гражданскому принципу соотношения "гринфилда к браунфилду" 20/80, оборонно-промышленный комплекс разделяется на два параллельных контура:

1. Контур "Тяжёлой стабильности". Это как раз "база Свечина": производство артиллерийских снарядов, бронетехники, ракет, порохов, базового литья. Здесь всё ещё работает свечинская экономия ресурсов, плановость и устойчивость к санкциям.
2. Контур "Быстрой инновации". Это должна быть гибкая сеть из сотен мелких и средних частных компаний, гаражных КБ и ИТ-команд, которая работала бы по принципу венчурного рынка. Тогда они разрабатывают софт для ИИ, новые прошивки РЭБ и архитектуры дронов. Перенос изменений из окопа в код или в плату должен занимать дни, а не месяцы.

Ключевой вопрос: точки совмещения этих двух систем:

1. Использование "быстрых технологий" для измора, как сфера удешевления и оптимизации войны. Вместо дорогих высокоточных ракет – ИИ-модули ("компьютерное зрение") интегрируются в копеечные FPV-дроны. Свечинский измор превращается в математическую задачу: тратить $500 на уничтожение цели стоимостью $5 000 000. 
2. Главный ограничитель в затяжной войне – это люди. Наземные роботизированные платформы (для минирования, подвоза БК, эвакуации раненых) и автоматизированные турели заменяют человека на самых опасных участках, снижая нагрузку на мобилизационный потенциал государства. 
3. ИИ-аналитика для стратегического планирования: использование больших данных (Big Data) и машинного обучения для анализа спутниковых снимков, перехватов и OSINT-данных. Это позволяет выявлять логистические узлы противника и истощать его экономику точечными, просчитанными ударами на дальние дистанции. 

***

Ну а теперь о зоне интеграции. Чтобы инновации оперативно попадали на консервативный фронт, необходима перестройка управленческих процессов внутри России:

• Упрощённая военная приёмка. Создание "зелёного коридора" для быстрых инноваций. Сертификация и допуск беспилотников и ПО к фронту должны занимать недели, минуя стандартные бюрократические ГОСТы, рассчитанные на десятилетия.

• Государственный венчурный заказ. Государство не должно пытаться "возглавить" разработку ИИ и широкой линейки беспилотников. Ему необходимо выступать крупным заказчиком. В таком случае финансируются десятки конкурирующих частных команд, а выигрывает продукт, который показал эффективность в реальном бою.

• Цифровой фидбек-петля (окоп – КБ).

Необходим прямой горизонтальный канал связи между операторами дронов на передовой и программистами в тылу.

Появление у противника новой частоты РЭБ должно приводить к автоматическому обновлению прошивки дронов по воздуху в течение суток.

Государство по Свечину должно обеспечивать стабильный тыл, продовольственную безопасность, социальную устойчивость, бесперебойную работу энергетики и массовое производство базового оружия.

Инновационный сектор, в свою очередь, даёт непрерывный поток технологических решений фронтового превосходства (ИИ-рои, автономные катера, средства РЭБ), которые не позволяют противнику адаптироваться к позиционному тупику.

Победа в такой модели достигается не за счёт глубоких прорывов танковыми клиньями и неповоротливыми манёврами "массой" (что даже Свечин называл "иллюзией сокрушения"), а за счёт того, что технологический измор делает продолжение войны для противника экономически и физически невозможным. 

В том числе не забывая, что и противник, развивая совокупные силы Украины и западной коалиции, маневрируя ими, тоже ведёт с нами войну на измор, концентрируясь не только на военном аспекте, но и в экономике, технологиях, международных и социально-политических процессах.

Бывший украинский главком Залужный ещё в конце 2023 года в своей статье для The Economist констатировал переход к позиционной войне на истощение. На Западе концепция "технологического измора" развивается австралийским военным теоретиком Миком Райаном, в том числе применительно к конфликту на Украине.

Небезызвестная американская корпорация RAND тоже занимается моделированием долгосрочных сценариев "ресурсного изнурения" России через санкции и технологическую блокаду. Эти разработки берутся за основу официальных антироссийских решений. А при украинском министре Фёдорове концепция технологического истощения с помощью Систем беспилотных сил и кратного увеличения уничтожения живой силы и техники БПЛА при минимизации собственных потерь получила нормативное закрепление.

Это означает, что наши планы по измору противника необходимо оценивать через нелинейную динамику накопления и расхода потенциалов, в том числе исходя из прогнозов быстрых технологических, политических, экономических изменений, сверяя их не с обстановкой "сейчас и завтра", а с её трансформацией. Только тогда подобные расчёты дадут полноценный результат.

Начало уникального исследования Андрея Пинчука читайте здесь:

Часть 1

Как правильно сломать Украину: Настоящие цели и инструменты СВО

Часть 2

Стратегия непрямых действий: Готова ли Россия к победе

Часть 3

"Как выковать военную победу". Главные сценарии

Часть 4

"Убить пересмешника": Ликвидация Зеленского, кто следующий?

Часть 5

Когда на Украине закончатся солдаты. Цифры, о которых не говорят

Часть 6

"Военный марафон" на Украине: Вместо быстрой победы война за завтрашний день

Часть 7

Экономика как оружие. Куда ударить, чтоб прекратить сопротивление